Онлайн словарь
1
A B C D E F H I L M N P R T U
«
Ё І А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
В В. ВЁ ВА ВВ ВД ВЕ ВЗ ВИ ВЛ ВН ВО ВР ВС ВТ ВЧ ВЫ ВЬ ВЯ

В пансионе (Чехов)

[loadfile: templates/common/google_ads.txt is empty]
 
Отексте
КАЧЕСТВО = 100%
АВТОР = Антон Павлович Чехов (1860—1904)
НАЗВАНИЕ = В пансионе
ЧАСТЬ =
ПОДЗАГОЛОВОК =
ИЗЦИКЛА =
ДАТАСОЗДАНИЯ = 1886
ДАТАПУБЛИКАЦИИ = юмористический журнал «Осколки», 1886, № 21, 24 мая (ценз. разр. 23 мая), стр. 5. Подпись: А. Чехонте.
ИСТОЧНИК = http://feb-web.ru/feb/chekhov/texts/sp0/sp5/sp5-150-.htm (Приводится по: Полное собрание сочинений Чехова
том=5
страницы=150—152)
ДРУГОЕ =
ВИКИПЕДИЯ =

СЛЕДУЮЩИЙ = На даче (Чехов)
На дачеВ частном wikt:пансион
пансионе wikt:madame
m-me Жевуземlang-fr
Je vous aime — «я вас люблю» бьет двенадцать. Пансионерки, вялые и худосочные, взявшись под руки, чинно прогуливаются по коридору. Классные дамы, жёлтые и весноватые, с выражением крайнего беспокойства на лицах, не отрывают от них глаз и, несмотря на идеальную тишину, то и дело выкрикивают: «Медам! Силянс!»«Сударыни! Тише!» (lang-fr
«Mesdames! wikt:silence
Silence!»).
В учительской комнате, в этой таинственной святая святых, сидят сама Жевузем и учитель математики Дырявин. Учитель давно уже дал урок, и ему пора уходить, но он остался, чтобы попросить у начальницы прибавки. Зная скупость «старой шельмы», он поднимает вопрос о прибавке не прямо, а дипломатически.
— Гляжу я на ваше лицо, Бьянка Ивановна, и вспоминаю прошлое. . . — говорит он вздыхая. — Какие прежде, в наше время, красавицы были! Господи, что за красавицы! Пальчики обсосёшь! А теперь? Перевелись красавицы! Настоящих женщин нынче нет, а всё какие-то, прости господи, трясогузки да кильки. . . Одна другой хуже. . .
— Нет, и теперь много красивых женщин! — картавит Жевузем.
— Где? Покажите мне: где? — горячится Дырявин. — Полноте, Бьянка Ивановна! По доброте своего сердца вы и белужью харю назовете красавицей, знаю я вас! Извините меня за эти кель-выражансы, но я искренно вам говорю. Нарочно вчера на концерте осматривал женщин: рожа на роже, кривуля на кривуле! Да взять вот хоть наш старший класс. Ведь всё это бутоны, невесты, самые, можно сказать, сливки — и что же? Восемнадцать их штук, и хоть бы одна хорошенькая!
— Вот и неправда! Кого ни спросите, всякий вам скажет, что в моём старшем классе много хорошеньких. Например, Кочкина, Иванова 2-я, Пальцева. . . А Пальцева просто картинка! Я женщина, да и то на неё заглядываюсь. . .
— Удивительно. . . — бормочет Дырявин. — Ничего в ней нет хорошего. . .
— Прекрасные чёрные глаза! — волнуется Жевузем. — Чёрные, как тушь! Вы поглядите на неё: это. . . это совершенство! В древности с неё писали бы богинь!
Дырявин отродясь не видал таких красавиц, как Пальцева, но жажда прибавки берет верх над справедливостью, и он продолжает доказывать «старой шельме», что в настоящее время красавиц нет. . .
— Только и отдыхаешь, когда взглянешь на лицо какой-нибудь пожилой дамы, — говорит он. — Правда, молодости и свежести не увидишь, но зато глаз отдохнет хоть на правильных чертах. . . Главное — правильность черт! А у вашей Пальцевой на лице не черты, а какая-то сметана. . . кислятина. . .
— Значит, вы не всматривались в неё. . . — говорит Жевузем. — Вы всмотритесь, да тогда и говорите. . .
— Ничего в ней нет хорошего, — угрюмо вздыхает Дырявин.
Жевузем вскакивает, идёт к двери и кричит:
— Позвать ко мне Пальцеву! Вы всмотритесь в неё, — говорит она учителю, отходя от двери. — Вы обратите внимание на глаза и на нос. . . Лучшего носа во всей России не найти.
Через минуту в учительскую входит Пальцева, девочка лет семнадцати, смуглая, стройная, с большими чёрными глазами и с прекрасным греческим носом.
— Подойдите поближе. . . — обращается к ней Жевузем строгим голосом. — wikt:monsieur
M-r Дырявин вот жалуется мне, что вы. . . что вы невнимательны за уроками математики. Вы вообще рассеянны и. . . и. . .
— И по алгебре плохо занимаетесь. . . — бормочет Дырявин, рассматривая лицо Пальцевой.
— Стыдно, Пальцева! — продолжает Жевузем. — Нехорошо! Неужели вы хотите, чтобы я наказывала вас наравне с маленькими? Вы уже взрослая, и вы должны другим пример подавать, а не то что вести себя так дурно. . . Но. . . подойдите поближе!
Жевузем говорит ещё очень много «общих мест». Пальцева рассеянно слушает её и, шевеля ноздрями, глядит через голову Дырявина в окно. . .
«Отдай всё — и мало, — думает математик, рассматривая ее. — Роскошь девочка! Ноздрями шевелит, пострел.. Чует, что в июне на волю вырвется. . . Дай только вырваться, забудет она и эту Жевузешку, и болвана Дырявина, и алгебру. . . Не алгебра ей нужна! Ей нужен простор, блеск. . . нужна жизнь. . .»
Дырявин вздыхает и продолжает думать:
«Ох, эти ноздри! И месяца не пройдет, как вся моя алгебра пойдёт к чёрту. . . Дырявин обратится в скучное, серое воспоминание. . . Встречусь ей, так она только ноздрями пошевелит и здравствуй не скажет. Спасибо хоть за то, что коляской не раздавит. . .»
— Хорошие успехи могут быть только при внимании и прилежании, — продолжает Жевузем, — а вы невнимательны. . . Если еще будут продолжаться жалобы, то я принуждена буду наказать вас. . . Стыдно!
«Не слушай, ангел, эту сухую лимонную корку, — думает Дырявин. — Нисколько не стыдно. . . Ты гораздо лучше всех нас вместе взятых».
— Ступайте! — строго говорит Жевузем.
Пальцева делает реверанс и выходит.
— Ну что? Всмотрелись теперь? — спрашивает Жевузем.
Дырявин не слышит её вопроса и всё ещё думает.
— Ну? — повторяет начальница. — Плоха, по-вашему?
Дырявин тупо глядит на Жевузем, приходит в себя и, вспомнив о прибавке, оживляется.
— Хоть убейте, ничего хорошего не нахожу. . . — говорит он. — Вы вот уже в летах, а нос и глаза у вас гораздо лучше, чем у неё. . . Честное слово. . . Поглядите-ка на себя в зеркало!
В конце концов m-me Жевузем соглашается, и Дырявин получает прибавку.
= Примечания =
на заглавную О сайте10 самыхСловариОбратная связь к началу страницы
© 2008-2014

online
magazines pdf download
download magazine pdf
download ebooks pdf
XHTML | CSS
1.8.11