Онлайн словарь
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Д Д-

Д-13

[loadfile: templates/common/google_ads.txt is empty]
 
he Diplomatic and Military History of Continental Europe, from the Rise to the Fall of the Second French Empire» (Л., 1890); A. Debidour, «Histoire diplomatique de lEurope depuis louverlure du Congres de Vienne jusqua la cloture du Congres de Berlin» (П., 1890); «Revue dhistoire diplomatique» (с 1887 г.). Труды по истории Д. отдельных стран: Flassan, «Histoire generale et raisonnee de la diplomatic francaise» (1811); Лешков, «О древней русской дипломатии» (М., 1847); М. Капустин, «Дипломатические сношения России с Западной Европой во второй половине ХVII в.»; Bruckner, «Russische Diplomaten im XVII J.» («Russische Revue», 1888, Bd. 28). Теоретический очерк о дипломатическом искусстве у Heffter, «Das europaische Volkerrecht» (7 изд., В. 1882; рус. пер. Таубе, СП б., 1880). См. также Verge, «Diplomates et publicistes» (П., 1856), и Martens, «Guide diplomatique» (5 изд., Геффкена, Лпц., 1866). Сборники трактатов начал издавать Лейбниц: «Codex juris gentium diplomatici» (1693, 1724, 1747) и "Mantissa Codicis juris gentium diplomatici (1700, 1724, 1747); затем Jacques Bernard, "Recueil des traites de paix etc. " (1700), Jean Du Mont, «Corps universel diplomatique» (1726 – 1731), Шмаус, «Corpus juris gentium academicum» (Лпц. 1730 – 1731; продолжение издано Бенком, Лпц. 1781 – 96), Г. Ф. Mapтенс, «Recueil des principaux traites dalliance, de treve, de neutralite, de commerce etc., depuis 1761 jusqua nos jours» (до 1800 г.; Гетт. 1791 – 1801; сборник этот продолжен самим Мартенсом в 1802 г., затем его племянником Карлом Мартенсом, Заальфелдом, Мурхардом, Замвером; Гопфом, а с 1887 г. Штёрком); Карл Мартенс и Кюсси, «Recueil manuel et pratique des traites et conventions depuis lannee 1760 Jusqua lepoque actuelle» (1846 – 57; за 1857 – 85 гг. продолжено Гефкеном, 1885-88). Текущие дипломатические акты см. в двух периодических изданиях: «Staatsarchiv», основанном в 1861 году Эшди и Клаухольдом, продолж. Кремером-Ауэнроде; Вортманом, Гиршем, Дельбрюком, и «Archives diplomatiques» (с 1861 г.; прерван в 1876 г., 2-я серия с 1880 г., ныне под редакцией Рено). Из сборников этого рода, посвященных одному лишь государству, приведем те, которые касаются России: «Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел» (М. 1813 – 18); "Документы для истории дипломат. сношений России с западно-европ. державами от заключения мира в 1814 г. до конгресса в Вероне в 1822 г. (СП б. 1825); С. Доброклонский, "Указатель трактатов и сношений в России с 1452 по 1826 г. (М. 1838); «Памятники дипломат. сношений древней России с иностранными державами» (СП б. 1851 – 71; изданы при II отделении собственной Е. И. В. канцелярии по рукописям московского главного архива министерства иностр. дел; первые 9 томов обнимают сношения с Римской империей с 1488 но 1699 г. включительно, в 10-ый том вошла сношения с папским двором и с итальянскими государствами); Ф. Мартенс, «Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами» (т. 1 – 9, СП б. 1874 – 92, издание м-ва иностр. дел; тома 1 – 8 обнимают договоры с Австрией и Германией; 9-м томом открываются договоры с Англией; документам предпосланы весьма ценные предисловия составителя на русск. и франц. яз., основанные на архивных данных); Григорович, «Переписка с русск, государями в XVI в., найденная между рукописями римской барбериниевой библиотеки» (СП б., 1834); Макушев, «Материалы для истории дипломатич. сношений России с Рагузской республикой» (М., 1865); Рамбо, «Recueil des instructions donnees aux ambassadeurs et ministres de France en Russie» (П., 1890, с предисловием издателя); Броссе, «Переписка грузинских царей с росс. государями от 1639 по 1770 г.» (СП б., 1861); «Собрание трактатов, конвенций и др. актов, заключенных Россией с азиатск. державами, а также с Сев.-Америк. Штатами» (СП б., 1858); Н. Бантыш-Каменский, «Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792 г.» (Каз., 1882); «Сборник договоров России с Китаем» (СП б., 1890 – издание м-ва иностр. дел); Н. Веселовский, «Памятники дипломатич. и торговых сношений московск. Руси с Персией» (СП б., 1890 – 92). Весьма много дипломатических документов и материалов напеч. в "Сборн. руск. истор. общества (изд. с 1867). Ср. Martitz, «Les recueils des traites internationaux» ("Revue de droit intern. " 1886) и Ивановского, «Notices sur les divers recueils des traites internationaux» (Одесса, 1890).   А. Я. Диптих    Диптих (diptucon) – две деревянные, костяные или металлические, продолговатые дощечки, соединенные одна с другою помощью шнурка, тесьмы или шарнира и складывающиеся вместе, на подобие книжного переплета. Снаружи они имели гладкую поверхность или же украшались резною работою, а с внутренней стороны, представляя также гладкое поле, обведенное по краю выпуклою полоскою, покрывались слоем воску, на котором можно было писать или, вернее, царапать, посредством стальной заостренной палочки (стиля). Д. играли у древних римлян и греков роль записных и памятных книжек. Иногда дощечки, с одного из своих узких краев, были снабжены маленькими рукоятками, чтобы удобные было держать их в руке при писании. Термин «диптих» явился только во времена Константина Великого; перед тем подобные записные дощечки назывались у римлян tabulae, pugillares, codices и codicilli, а у греков – pinakeV; и deltoi. В тех случаях, когда записная книжка заключала в себе, сверх двух внешних створок, еще одну, две и более дощечек внутри, ее называли триптихом, тетраптихом и т. д. Особую категорию составляют так называемые «консульские Д.». Они отличались от обыкновенных более значительным размером (доходили иногда до 1/4 фут. в вышину) и делались всегда из слоновой кости. То были дорогие художественные произведения, которые новоизбранный консул дарил сенаторам, префектам провинций и другим важным лицам, подавшим за него свой голос. Внешние стороны консульских Д. украшались надписями, эмблемами и художественно исполненными изображениями самого консула, восседающего на курульском кресле, в роскошном одеянии, и держащего в одной руке скипетр, с бюстом императора на верхнем конце, а в другой – цирковую маппу (mappa circensis), – сверток ткани, которою консул давал сигнал дня начала игр. Под фигурою консула, снабженною обозначением его имени, нередко изображались представления в цирке, бой гладиаторов и т. п. На внутренних поверхностях створок помещался список консулов, начиная с Л. Юния-Брута и кончая тем, по чьему заказу изготовлен Д. Консульские Д. вошли в употребление на Западе и на Востоке, по-видимому, не ранее III в. по Р. Хр.; самый древний из них относится к 248 г., самый поздний – к 541 г. Доселе сохранились Д. 21 консула, в 30 экземпл. Из них пять, происходящие из коллекции Базилевского, находятся в Имп. Эрмитаже (в Отделении Средн. Век. и эпохи Возрождения). Когда христианство в Римской империи восторжествовало над язычеством, новая религия приспособила консульские и другие Д. к своему употреблению. Одни из них стали служить переплетными досками Евангелий и вообще священных книг, причем их обделывали в богатые золотые оклады, украшенные драгоценными каменьями и эмалью. Большинство древнейших Д. дошло до нас, благодаря именно употреблению их в христианской церкви. Другие экземпляры заняли место на алтарях, в виде украшения и, вместе с тем, в значении таблиц, по которым священнодействующий мог читать богослужебные молитвы или поминать живых и умерших. С конца IV в. появились Д., изготовленные специально для церковных целей, с изображением уже не мирских сюжетов, а евангельских и ветхозаветных событий, ликов Христа, Богородицы, апостолов и т. п. Так как в поминальные списки вносились имена всех тех, кто выказал усердие и преданность религии – царей, патриархов, епископов, мучеников, исповедников, благотворителей и пр., – то подобные синодики делались, с течением времени, слишком длинны для того, чтобы умещаться на одном Д. Поэтому заведись Д. троякого рода: 1) епископские Д. (diplycha episcoporum), для поминовения местных архиереев; 2) Д. живых (d. vivorum), в кот. вписывались имена здравствующих государей, духовных сановников, жертвователей на пользу церкви и вообще всех достойных ее чад, и 3) Д. усопших (d. mortuorum), назначенные для записи скончавшихся поборников религии и благочестивых людей. Запись чьего-либо имени в Д. считалась для этого лица почетом; наоборот, получить отказ в такой записи или быть вычеркнутым из Д. – составляло позор, в некотором роде отлучение от церкви. В средние века употребление Д. в церквах сделалось всеобщим; они стали водиться и у частных людей, причем, однако, характер и назначение их постепенно изменялись. Священные изображения стали помещаться на внутренних сторонах досок, внешние же стороны оставлялись гладкими Это были уже не записные таблетки или переплетные оклады книг, а образа-складни, перед которыми благочестивые люди молились в своих домах, и которые крестоносец, пилигрим и самый бедный странник брали с собою в путь, как предметы религиозного поклонения. Памятники этого рода особенно размножаются с IX ст., после эпохи иконоборства. Можно предполагать, что именно гонение на священные изображена способствовало распространению таких небольших, легко передвижных и скрываемых образов. Наряду с Д. из слоновой кости вошли в большое употребление триптихи – трехстворчатые складни, – сделанные из того же материала, а равно и складные образа, резанные из дерева, литые из меди, изготовленные из благородных металлов и украшенные эмалью. В XIV ст., вследствие редкости и дороговизны слоновой кости, получили преобладание складни деревянные, принимавшие порою значительные размеры и служившие, в таком случае, надпрестольными иконами в церквах и капеллах; однако костяные и металлические Д. продолжали быть в ходу вплоть до XVI ст. и даже позже. Ср. Fr. Gori, «Thesaurus veterum diptychorum consularium et ecclesiasticorum» (1759); «Catalogue of the Fejervari ivories in the Museum of F. Mayor» (Ливерп., 1856); F. Westwood, «A descriptive catalogue of the fictile ivories in the South-Kensingtou Museum» (Л., 1876); F. Labarte, «Histoire des arts industriels» (т. I); «Dictionnaire des antiquites grecques et romaines, publ. par Saglio» (т. V. статья Gr. Blocha: «Diptychon»).   А. С – в. Директория исполнительная    Директория исполнительная (Directoire executif; 27 окт. 1795 – 9 ноября 1799). – В истории франц. революции так называется коллегия из 5 членов, которой была вручена исполнительная власть по конституции, выработанной конвентом 5 фруктидора III года республиканской эры и вступившей в силу после плебисцита I вандемьера IV г. Совет пятисот, тайной подачей голосов, составлял список кандидатов в члены директории, в десятерном против требуемого количестве, а совет старейшин, также тайной подачей голосов, выбирал из списка нужное число лиц. Члену директории должно было быть не менее 40 лет от роду; каждый год один из членов выходил по жребию и заменялся новым по выбору; директория могла решать дела только при наличности по крайней мере 3 членов; в директории председательствовал каждый член по очереди, в течение трех месяцев. На первых выборах избраны в члены Д.: Ларевельер-Лепо, Летурнер, Ревбель, Сиейс и Баррас; но за отказом Сиейса он был замещен Карно. Через год вышел из состава Д. Летурнер и заменен Бартелеми. В 1797 г., во время переворота 18 фруктидора (4 сент.), Бартелеми и Карно попали в число осужденных к изгнанию и замещены Мерленом и Франсуа де-Нешато; последний в следующем году замещены Трельяром, а еще год спустя Ревбель замещен Сиейсом. Скоро, однако, новый переворот 30 прериаля VII г. (18 июня 1799 г.) опять изменил состав Д. Выборы Трельяра были кассированы, чрез 13 месяцев после его вступления в члены Д.; Ларевельера и Мерлена заставили подать в отставку; новыми членами Д. избраны Гойэ, Рожер-Дюко и Мулен. Таким образом к моменту переворота 18 брюмера из первых членов Д. остался только один Баррас, а всего за 4 года в составе Д. перебывало 13 челов. Историю войн времен Д., ее правительственной системы, борьбы парий и переворотов этой эпохи см. в ст. Французская революция и Франция. Дискант    Дискант (Discant – ит., soprano – фр.) – верхний голос. В группе человеческих голосов Д. – самый высокий голос мальчиков. У женщин такой голос принято называть сопрано. Партия Д. пишется в дискантовом ключе, т. е. ключе до, охватывающем нижнюю линейку нотоносца. Нота, поставленная на линейке, которую охватывает ключ, называется до и звучит как это до в ключе sol. В начале XII ст. развился особый способ сочетания двух голосов, который назывался дискантом (Discantus, biscantus, по-французски dechant) и обозначал два пения или двойное пение. Главным принципом Д. было противоположное движение голосов и их ритмическое разнообразие. В таком Д. нижний голос назывался тенором, а верхний – Д.   Н. С. Дискос    Дискос – один из главных священных сосудов, употребляемых при литургии в православной церкви. Это – небольшой величины блюдо, на подставке, на котором приготовляется, освящается и раздробляется св. агнец, т. е. часть главной просфоры, пресуществляющаяся в тело Христово в таинстве евхаристии. О Д. упоминается в древнейшей из литургий, известной под именем апостола Иакова. Сосуд этот, по толкованию церковных учителей, изображает, в духовном смысле, и ясли, в которые положен был Иисус Христос при рождении, и гроб, в котором было положено тело Его после снятия со креста.    Н. Б. Дисперсия    Дисперсия или светорассеяние – расхождение лучей сложного цвета по преломлении их, или при образовании цветовых спектров, вследствие интерференции в явлениях дифракции и др. случаях; расхождение оптических осей для лучей разного цвета в двуосных кристаллах. Диссертация    Диссертация (лат.) – исследование о каком-нибудь научном предмете, представленное на соискание ученой степени: кандидата, магистра, доктора. Магистерская и докторская Д. должны быть представлены напечатанными и защищаются публично. Диссиденты    Диссиденты (в Польше). – Слово это появилось в Польше в XVI в., вместе с реформацией, и пережило несколько значений. При первых быстрых успехах реформации среди шляхетского населения, католической церкви, казалось, приходилось заботиться не об удержании за собою господства в государстве, а только о равноправности с новыми вероисповеданиями. Тогда епископ куявский Карнковский выступил с предложением полного равенства всех христианских вероисповеданий, при чем, однако, сохранялись бы все прерогативы и права епископов, а великий коронный маршалок Фирлей, с своей стороны, предлагал установить мир между разнящимися в религии (pax inter dissidentes de religione). Именем диссидентов охватывались, таким образом, последователи всех христианских исповеданий, которые существовали в тогдашней Польше. Предложение Фирлея было осуществлено на конвокационном сейме 1573 г., в акте так назыв. варшавской генеральной конфедерации. Но этот акт был результатом не столько действительной силы протестантов и православных, сколько иного, политического процесса, лишь внешним образом связанного с религией – именно борьбы шляхты с королем и ревнивой охраны ею своих привилегий, к которым она причисляла тогда и свободу вероисповедания. Благодаря этому многие католики если и не отстаивали протестантов, то, по крайней мере, не хотели дозволять королевской власти преследовать их и чрез это, может быть, увеличить свою силу. Между тем, представители враждебных католицизму исповеданий не сумели воспользоваться благоприятным временем и соединить свои силы для борьбы. Ни союз протестантов с православными, о котором мечтали было первое время, ни соединение в одно целое различных протестантских общин, бывшее предметом долгих споров на съездах протестантов, не состоялись. Среди протестантов господствовали несогласия и раздоры, и этим не замедлили воспользоваться растерявшиеся было в первую минуту польские католические иерархи, при деятельной помощи со стороны римской курии, представителем которой при дворе польского короля явился в эту пору нунций Коммендоне. Уже варшавскую генеральную конфедерацию из всех епископов согласился подписать только один, а чем дальше, тем яснее становился перевес, бывший на стороне католиков. На конфедерациях во время безкоролевья по смерти Сигизмунда III повторено было обещание религиозного мира; но на этот раз оно уже не носило характера взаимного договора равносильных партий, а католики обещали безопасность и мир Д. – православным и протестантам. Слово Д. стало обозначать уже не все население, а только часть его, в противоположность другой, более многочисленной. Еще ранее значение этого слова сузилось иным образом: после брестской унии 1596 г. не принявших ее православных в Польше стали называть дизунитами и название Д. осталось только за последователями протестантского исповедания. Не особенно прочными оказались те обещания равенства и безопасности, какие давались им со стороны католиков: польские иерархи, при помощи сперва специальных посланцев римской курии, а затем особенно ордена иезуитов, успели разжечь религиозный фанатизм катол. шляхты. Период религиозной свободы в Речи Посполитой так же быстро окончился, как быстро и неожиданно наступил. Уже в правление Сигизмунда III католическая реакция приняла очень внушительные размеры и права Д. стали подвергаться весьма существенным ограничениям. Согласно распоряжению короля, все церкви в королевских городах, некогда бывшие католическими, а затем переданные Д., должны были быть возвращены католикам, даже в таких местностях, где последних почти не было; рядом с этим лишь очень скупо давались Д. разрешения на постройку новых церквей. В промежуток времени 1632– 1674 гг. на конфедерациях, происходивших во время безкоролевий, Д. совсем была воспрещена постройка молитвенных домов во всех королевских городах; им оставалось пользоваться для целей богослужения частными домами или строить свои церкви в имениях частных лиц. По мере того, как шла вперед иезуитская пропаганда и один за другим отпадали от протестантизма принявшие было его знатные роды польских магнатов, все резче и настойчивее становились меры, направленные против Д. В течение XVII стол. постепенно подвергнуты были ограничению и религиозные, и гражданские права их: шляхтичи Д. лишены были права держать при себе проповедников своей веры, и у них отнято было право занимать государственные должности. Конституция 1717 г. лишила Д. права заседать в сейме, комиссиях и трибуналах и запретила им составлять конфедерации для преследования своих религиозных целей; в 1719 г. посол-лютеранин был удален из сейма. Лишенные возможности принимать деятельное участие в государственной жизни Речи Посполитой, стесненные в отправлении своих религиозных обрядов, принужденные в некоторых вопросах церковной практики подчиняться решениям католического духовенства (как, напр.; в деле браков, по отношению к которым государственные чиновники руководились исключительно каноническими правилами католической церкви), занимая униженное положение перед католиками, Д. не могли уже рассчитывать с полной вероятностью на спокойное пользование своими имениями и даже на личную безопасность. Несмотря на то, что конституция 1717 г. обеспечивала им неприкосновенность их имений и равенство перед судом, в практике повседневной жизни и эти обещания закона часто оставались мертвой буквой. В том положены, в каком находились теперь диссиденты, им трудно было отстаивать свои права. Не раз, пользуясь этим, нафанатизированная иезуитами чернь безнаказанно совершала нападения на Д., грабила их церкви и дома и убивала их самих. Такое отношение польского законодательства к Д. достигло своего апогея в конфедерации и pacta conventa 1733 г., по которым у Д. отняты были все почти гражданские права и за переход из католической религии в какую-либо другую угрожал изгнанием из государства. Но и вообще для Д. право пребывания в Польше могло представляться не особенно прочным, после того как сейм в 1658 г. постановил изгнать из Польши социниан, или, как они назывались в Польше, ариан, дав им два года на устройство их дел, и это изгнание действительно состоялось, хотя и несколько позже назначенного срока. В руках Д. оставалось еще одно средство для защиты своих прав, хотя и считавшееся незаконным, но, благодаря быстро шедшему вперед разложении польского государственного организма, практиковавшееся в течение XVII и XVIII вв. всеми польскими партиями – обращено к иностранным державам; к нему они и прибегли, а для этих держав, особенно для России, дело польских Д. сделалось орудием подчинения Польши своему влиянию и власти. После избрания на польский престол Станислава Августа Понятовского и отказа его дядей Чарторыйских побудить сейм к заключению союза с Россией, послы русский, прусский, английский, шведский и датский представили польскому двору настойчивые ходатайства за Д. (понимая под этим именем и православных), а когда польское правительство отказалось принять их во внимание, стараниями русского посла Репнина была устроена радомская конфедерация, которой, с помощью русских войск, навязали те же ходатайства. Сейм был вынужден в 1768 г. принять варшавский договор, согласно которому Д. получали право свободного отправления религиозных обрядов и право назначения на все должности, исключая королевского достоинства. При смешанных браках сыновья должны были принимать религию отца, а дочери – религию матери. Вспышка религиозного фанатизма польской шляхты, породившая барскую конфедерацию, привела к первому разделу Польши. Права Д. в сохранившейся части Польши были опять несколько сокращены: они не могли занимать мест министров и сенаторов, в посольской избе не могло быть более 3 Д.; точно также несколько ограничены были и права Д. по отношению к постройке церквей, отправлению богослужения, употреблению колоколов и т. д. С этими правами дожили Д. до уничтожения Речи Посполитой, одною из видных причин которого они послужили. См. Кареев, «Очерк реформационного движения в Польше» (1887); Любович, «История реформации в Польше. Кальвинисты и антитринитарии» и «Начало католической реакции и упадок реформации в Польше» (1890); Жукович, «Кардинал Гозий» (1883).   М – н. Диссонанс    Диссонанс – соединение двух и более звуков, не удовлетворяющее, не успокаивающее музыкальное чувство, вследствие того, что их вибрации или колебания редко совпадают. Д. требует перехода или так называемого разрешения в консонанс. При двухзвучном сочетании диссонансами считаются следующие интервалы: секунды (большая, малая, увеличенная), терция (уменьшенная), кварты (чистая, увеличенная), квинты (увеличенная, уменьшенная), секста (увеличенная), септимы (большая, малая, уменьшенная), ноны (большая, малая). Каждому из этих Д. соответствует особое разрешение; так, напр., при секунде большой, нижний звук идет на 1/2 тона или тон вниз, верхний – остается на месте или идет на чистую кварту вверх (разрешение в терцию большую или малую или в сексту большую или малую). Диссонирующими аккордами считаются те, которые заключают в себе Д., как, напр., уменьшенное, чрезмерное трезвучия, все септ-аккорды,. все нон-аккорды.   Н. Соловьев.    Диссонанс (физическое объяснение). – Объяснение Д., по Гельмгольцу, сводится к явлению звуковых дрожаний или ударов (battements, Stosse, Schwebungen), вызываемых одновременным звучанием двух тонов, мало отличающихся между собою по высоте. Эти дрожание звука обусловливаются тем, что две звуковые волны, достигая уха, попеременно то взаимно совпадают и этим усиливают звук, то противодействуют друг другу, когда сгущение одной из в их налагается на разряжение другой, причем звук ослабляется. Происходит при этом, следовательно, прерывистый звук, ряд звуковых ударов, или дрожание тона. Если, например, числа колебаний в 1 секунду двух источников звука будут 512 и 508, то в каждую секунду первому из них будет соответствовать число колебаний на 4 больше, нежели второму, а в 1/4 секунды превышение колебаний будет 1. Через 1/4 сек., поэтому, колебания будут приходить в прежние взаимные условия. Через 1/8 сек., напротив, условия будут как раз противоположные – будет последовательное чередование между усилением и ослаблением звука. В 1 сек. будут, следовательно, 4 удара (т. е. 4 усиления звука). Вообще число ударов будет равно разности между числами колебаний двух источников звука. Такие дрожания звука производят вообще неприятное впечатление на нервы уха, подобно тому, как мерцание света неприятно для глаза. Это неприятное ощущение особенно сильно, когда число звуковых ударов в 1 сек. заключается между 30 и 40. Дрожания звука вызываются, разумеется, не только основными тонами, но также и сопровождающими их всегда высшими гармоническими тонами. На основании сказанного легко теперь понять, почему, напр., чистая октава звучит хорошо, а не вполне чистая очень неприятна для слуха. В самом деле, представим себе, что имеются у нас два источника звука, составляющие октаву, причем число колебаний одного будет 200, а другого 400 в 1 сек. Числа колебаний, соответствующие их высшим гармоническим (второстепенным) тонам, мы получим, умножив последовательно данные числа на 2, 3, 4 и т. д. Таким образом будем иметь соответствующие числа    Для 1-го тона 200 400 600 800 и т. д.   Для 2-го тона 400 800 :::    Отсюда видно, что 2-й тон будет как бы только усиливать некоторые из высших гармонических 1-го тона. Неприятных дрожаний звука при этом не будет и сочетание этих обоих тонов даст полный консонанс. Если же числа колебаний не будут составлять между собою чистой октавы (т. е. отношение между ними не будет в точности равно 2), напр., пусть число колебаний 2-го источника будет 420, вместо 400, то тогда получим для 1-го тона Для 1-го тона 200 400 600 800 и т. д.   Для 2-го тона 420 840 :::    При этом 420 и 400 дадут 20 дрожаний в 1 сек., а 840 и 800 дадут 40 дрожаний; ушные нервы будут раздражаться неприятным образом и оба тона дадут Д.   Н. Гезехус. Дисциплина    Дисциплина, вообще совокупность мер и правил, обязательных для всех, входящих в состав известного организованного целого. Д. называются также отдельная отрасль науки или преподавания. Дисциплина (воинская).    Под воинской Д. разумеется совокупность условий, определяющих взаимные отношения между военными начальниками и их подчиненными. Из этого определения видно, что начало Д. вытекает из принципа военной иерархии и что содержание понятию воинской Д. дает не только отношение подчиненных к начальникам, но и начальников к подчиненным – иными словами, что понятие воинской Д. не совпадает с понятием воинской подчиненности (субординации). Принцип военной иерархии состоит в том, значение каждого лица в войске определяется в зависимости от большей или меньшей близости его к верховному вождю. В этом отношении все военнослужащие располагаются по ступеням лестницы, нисходящей от верховного вождя, и каждый вышестоящий, по отношению ко всем нижестоящим, является начальником, а каждый нижестоящий, по отношению вышестоящим – подчиненным. Принимая от начальника веления верховного вождя, подчиненный обязан полным ему повиновениям. Это – первая обязанность подчиненного и, вместе с тем, основной признак понятия воинской Д. Второй признак – обязанность подчиненного уважать начальника. Повиновение, в смысле юридической обязанности, состоит в подчинении распоряжениям начальника, в неуклонном исполнении его приказаний; но оно обязательно лишь постольку, поскольку начальник является проводником велений вождя. Поэтому повиновение должно быть полным, но не слепым; приказ противозаконный или выходящий за пределы служебных отношений не может быть почитаем обязательным к исполнению начальническим приказом. Уважение, также в смысле юридической обязанности, состоит в оказании наружных знаков почтения; оно служит внешним проявлением признания авторитета начальника и тем обеспечивает подчиненность. Как средство обеспечения подчиненности, оказание наружных знаков почтения начальству должно иметь место не только в сфере отношений служебных, но и в сфере отношений неслужебных. Обязанности начальника в отношении подчиненного, по их существу, такой точной формулировке не поддаются. Обусловливаемые главной задачей начальника в мирное время – подготовить войско, дать ему надлежащее нравственное воспитание, – они крайне многообразны и не имеют столь резких характерных черт. Кроме того, они тесно соприкасаются и нередко переплетаются с обязанностями начальника, как органа административного военного управления. Отчасти вследствие этой неопределенности начальнических обязанностей, но, главным образом, под влиянием: 1) линейной тактики, требовавшей от солдата одного безусловного повиновения и признававшей идеалом солдата-автомата; 2) системы комплектования войск вербовкою и рекрутскими наборами, переполнявшей армию порочными элементами, и 3) былых условий общ. жизни, когда подавление личности в войске не стояло в резком противоречии с положением личности вне войска, – исторически выработался односторонний взгляд на воинскую Д., как на совокупность только тех условий, кот. определяют отношения подчиненных к начальникам. Большинство современных военных писателей отказалось от такого вывода, но иногда и ныне можно еще встретить в военной литературе отожествление понятия Д. с понятием подчиненности.   Действующий русск. закон (ст. 1 Дисц. устава 1888) дает широкое определение понятию воинской Д.: воинская Д. состоит в строгом и точном соблюдении правил, предписанных военными законами. Поэтому, говорится далее, она обязывает точно и беспрекословно исполнять приказания начальства, строго соблюдать чинопочитание, сохранять во вверенной команде порядок, добросовестно исполнять обязанности службы и не оставлять проступков и упущений подчиненных без взыскания. Требуя от подчиненных беспрекословного исполнения приказаний начальников, закон наш, однако, не распространяет принципа обязательности начальнического приказа на приказ противозаконный. Хотя на это прямого указания в Д. уставе не имеется, но ст. 2 Уст. ссылается на 69 ст. Воинского устава о наказ., которая категорично провозглашает, что деяние, учиненное во исполнение заведомо для подчиненного противозаконного приказания начальника, преступно. На вопрос, обязателен ли приказ, выходящий из сферы служебных отношений – действующий закон прямого ответа не дает. Чинопочитание, состоящее, по определению ст. 3 Дисциплинарного уст., в оказании должного уважения начальнику и старшему в чине, обязательно как на службе, так и вне службы. Обязанности начальника по отношению к подчиненным перечислены в ст. 4 Д. уст.: он должен в сношениях с подчиненными быть справедливым, отечески пещись о благосостоянии вверенной ему команды, входить в нужды своих подчиненных, быть в потребных случаях их советником и руководителем, избегать всякой неуместной строгости, не оправдываемой требованиями службы, а также развивать и поддерживать в каждом офицере и солдате сознание о высоком значении воина, призванного к защите престола и отечества от врагов внешних и внутренних. Ср. М. Драгомиров, «Учебник тактики» (СП б. 1891); П. ГудимЛевкович, «Курс элементарной тактики» (СП б. 1887), а также др. учебники тактики и военной администрации и В. Кузьмина-Караваева, «Характеристика общей части уложения и Воин. устава о наказ.» (СП б. 1890).   К.-К. Дифирамб    Дифирамб (diJuramboV) – особый вид древнегреческой лирики, развивавшийся в связи с вакхическим культом Диониса, или Вакха, названный одним из эпитетов этого божества и отражавший на себе черты бога вина, необузданного веселья и душевных страданий. Местами первоначального происхождения Д. предание называло Фивы, Наксос, Коринф, издревле прославленные чествованием Диониса. По словам Платона, рождение Диониса было древнейшим предметом дифирамбических песнопений, посвященных различным событиям из жизни этого божества-героя. Как народная песня или восторженная импровизация, зарождавшаяся среди праздничного шума и общего возбуждения, Д. составлял исконную принадлежность Дионисова культа; напротив, литературная обработка его началась сравнительно поздно: наиболее раннее упоминание о Д. встречается в отрывке (77) Архилоха, поэта начала VII в. до Р. X., а Ариан, Лас и Пиндар, к именам которых предание приурочивало самое изобретение Д., создали совершеннейшие образцы его, установили прочно его форму и содержание, равно как и способы его исполнения. Они распространили дифирамбическую манеру обработки сюжетов на другие божества, на многих героев и героинь, жизнь которых, многострадальная и полная приключений, способна была настроить поэта на такой же лад, как и приключения Диониса. Названные поэты жили в VI и V вв. до Р. X. Согласно с характером культа, которому он принадлежал по преимуществу, Д., в цветущую пору своего развития, представлял собою гармоническое сочетание поэзии, музыки, танцевальных движений, мимики; в самом тексте Д. соединялись элементы лирики, эпоса и драмы, ибо здесь была и повесть о приключениях героя, и лирические излияния по поводу рассказанных событий, и драматический диалог между исполнителями Д. Торжественность тона, состоявшая в подборе изысканных слов и смелых оборотов, отвечала первоначальному назначению Д. – служит выражением праздничного настроения почитателей Диониса, легко переходившего в состояние исступления, неудержимого веселья или горя. Что было плодом собственного религиозного возбуждения у поэтов более ранних, каковы Лас, Симонид, Пиндар, Вакхилид, то обращалось нередко у их преемников в ходульную напыщенность и смешную высокопарность. От Аристофана, противника всяких новшеств, дошли до нас образчики насмешек над позднейшими дифирамбиками. Довольно обстоятельное определение Д. дает Прокл («Chrestom.» 14, «Phot. Bibl.» р. 320). Огромная литература Д., за весьма скудными исключениями потеряна; тем ценнее сохранившийся изящный отрывок Д. Пиндара («Dion. de compos, verb.» 22).   Литературная история Д. начинается с опытов Ариона, уроженца обильного виноградниками Лесбоса, прибывшего в Коринф ко двору Периандра (628 – 585) из южной Италии, где память греч. героев праздновалась с большою торжественностью. С этого времени Д. составлялись поэтами с соблюдением характерных особенностей в стихотворной композиции, в подборе выражений и в музыкальном аккомпанементе и назначались для мимического исполнения так наз. циклическими хорами в определенные праздники Диониса, вокруг жертвенника; дифирамбическим инструментом была флейта. Д. хор состоял впоследствии из 50 человек. Ариону принадлежало составление хоров из сатиров, ближайших спутников божества, называвшихся козлами (tragoi), откуда и термин trag-odiа – песня козлов, сатиров, а также распространение Д. на других героев и богов, хотя это последнее приписывалось и более позднему поэту, Ласу; наконец, к Ариону следует приурочивать начатки трагедии и в том смысле, что в Д. лирические части стали правильно чередоваться с рассказом корифея хора (exarcwn) о приключениях героя. Во всяком случае Д. принадлежит важная роль в истории трагедии и театра: он не только разработал стихотворные формы, пригодные для античной драмы, но приготовил в большой мере и сценическую обстановку ее. Высшего развития Д. достиг в Афинах, где ежегодный чествования Диониса со времени Пизистрата и сыновей его получили грандиозные размеры: здесь только примыкавшая к Д. трагедия имела гениальных мастеров и произвела на свет бессмертные образцы; здесь же Д. продолжал развиваться, независимо от драмы, в том направлении, какое дано было ему другом Гиппарха, Ласом из Германы. Поэт, композитор и учитель музыки, Лас усилил музыкальный аккомпанемент Д. и освободил этот вид лирики от дробления на строфы и антистрофы, благодаря чему открывался простор самым сложным ритмическим образованиями и обеспечивалось дальнейшее самостоятельное развитие музыки и мимического искусства; в этой форме Д. благотворно воздействовал на успехи греч. музыки вообще. Первенствующее значение в трагедии принадлежало тексту, в дифирамбе – музыке. Лас устроил публичные состязания дифирамбических хоров на Дионисовых празднествах. Впоследствии драматические представления на так наз. больших Дионисиях в Афинах предварялись состязаниями дифирамбических хоров детей и взрослых мужчин; блестящая постановка этих хоров составляла одну из тяжелых повинностей для богатых граждан. В Афинах исполнялся и Д. Пиндара, ученика Ласа; здесь выступала многочисленные дифирамбические поэты, по происхождению при надлежавшие различным частям Эллады. В позднейшей древности некто Дамагет из Гераклеи посвятил особое сочинение дифирамбическим поэтам. Уцелевшие названия Д. указывают на разнообразие их по содержанию: «Данаиды». «Одиссей», «Ниоба», «Персефона», «Гименей» и т. п. Благодаря многосторонности содержания и той легкости, с какою музыка Д., господствовавшая над текстом, приспособлялась к новым вкусам и понятиям, этот вид лирики, хорошо известный Цицерону и Горацию, замер только со смертью того культа, часть которого он составлял. См., кроме общих курсов истории греч. литературы и поэзии: Lutke, «De Graеc. dithyrambis et poetis dithyrambicis» (Б., 1829) и Schmidt, «Diatribe in dith. poetarumqne dith. reliquias» (Б., 1845).   Ф. Мищенко. Дифтерит    Дифтерит (Dyphteritis) – гнилая жаба, острое заразное заболевание, обусловливаемое поступлением в организм инфекционного начала – особого вида микроба, лишь недавно изученного немецким бактериологом Леффлером, имеющего вид маленькой, неподвижной, слегка искривленной палочки. Он отличается чрезвычайной жизнеспособностью и способностью упорного противодействия различным внешним агентам, напр., высушиванию. Микроб отделяет крайне ядовитые продукты (токсины, токсальбумины), гибельно действующие на животный организм. Как общее заболевание с местной локализацией процесса на какой-либо слизистой оболочке тела, в зеве, гортани, носу, прямой кишке и т. п., или на поверхности раны, Д. известен давно. Распространяется обыкновенно эпидемиями, хотя в некоторых местностях встречаются почти постоянно отдельные спорадические случаи. Эпидемия Д. наблюдались почти во всех странах, во всякое время года, но преимущественно зимою; особенно поражается детский возраст, хотя и не исключительно. Развиваются эпидемии Д. всего сильнее в населении бедном, плохо питающемся, но не бывают пощажены и классы достаточные и богатые. Эпидемии иногда принимали громадные размеры, напр., в некоторых уездах южной и средней России в эпидемию 1879 – 81 г. погибло до 2/3, всех детей сельского населения. В некоторых местностях Д., прочно укоренившись, действует как постоянная местная болезнь, из года в год, и уносит ежегодно более или менее одинаковое число жертв. Напр., в Петербурге, по точным данным городского статистического отделения, умерло от Д.: в 1885 г. – 372 об. п.; в 1886 г. – 420; в 1887 г. – 457: в 1888 г. – 485; в 1889 г. – 290; в 1890 г. – 454; в 1891 г. – 368 об. п. Заболевают Д. в СП б. также далеко не одни дети; по данным городских санитарных врачей в 1892 г. заболело в СП б. Д. 636 ч. об. п. (299 м. и 337 ж.), распределившихся по возрасту: от 0 до 5 лет – 38 %, от 6 до 10 л. – 22 %, от 11 до 15 л. – 12 %, от 16 и свыше – 28 %. Заражение передается непосредственно от одного больного другому, хотя имеются факты, указывающие, что для заболевания необходимо еще кроме передачи заразы, известное предрасположение. Непосредственное заражение наичаще имеет место в случаях, когда частицы отхаркиваемых из зева пленок попадают на слизистую оболочку тела (рта, носа и т. п.) здорового человека, или на открытую поверхность раны; часто зараза передается при поцелуе, при осмотре зева и т. д. Заражение посредственное, чрез предметы, бывшие в употреблении у дифтеритного больного, наблюдается еще чаще (посуда, полотенца, салфетки, носильное и постельное белье и проч.). Так как дифтеритные микробы остаются жизнеспособными при высушивании, то зараза может передаваться воздухом, пылью. Д. переходит к людям и от животных. Дифтеритный процесс выражается появлением грязновато-желтых пленок, пропитывающих всю толщу слизистой оболочки; по удалении пленок остается язвенная поверхность. Токсины, вырабатываемые бактериями, поступая в организм, вызывают общее его заражение, чрезвычайно тяжелое. Раз перенесенное заболевание не предохраняет от вторичного, а скорее как бы предрасполагает к нему. Различают три формы дифтерии: 1) легкое, местное поражение; 2) общее дифтеритическое заражение, и 3) гнилостная дифтерия. Обыкновенно заболевание начинается медленно, исподволь, при сравнительно умеренном и постепенном повышении температуры; слизистая оболочка зева припухает, становится ярко-красной, появляется желтовато-серый налет, преимущественно на увеличенных миндалинах; подчелюстные железы опухают, особенно сзади под углом нижней челюсти. Налет сидит в слизистой оболочке плотно. При легкой форме заболевания пленки имеют вид точечного налета, расположенного в виде более или менее значительных пятен, скоро отделяются, отхаркиваются и поверхностное изъязвление подживает. Часто заболевание начинается и более острыми, бурными явлениями, сильным повышением температуры, ознобом, бредом, судорогами; слизистая оболочка покрывается часто сплошными, грязными, желтовато-серыми пленками, отделяющимися в виде тягучей слизи; иногда язвы под пленками кровоточат. При гнилостном Д. развивается общая картина заражения крови, гнилокровия, и больной погибает. Смертность от Д. вообще велика – до 50 % и более; легкие формы в большинстве протекают благополучно. В различные эпидемии смертность различна, смотря по преобладанию форм. Заболевание Д. нередко сопровождается многочисленными осложнениями в почках, нервной системе и т. д. Характерное осложнение болезни – дифтеритические «параличи» отдельных частей тела, развивающиеся как во время самой болезни, так и в периоде выздоровления, иногда через 20 – 30 дней по прекращении местного процесса и видимого излечения; обыкновенно в 4 – 8 недель они проходят; параличи же сердца, диафрагмы и т. п. иногда служат причиной моментальной смерти дифтеритного больного и даже, по-видимому, выздоровевшего от своей болезни.   В виду сильной заразительности Д. и наклонности его развиваться до эпидемий, санитарные меры против его распространения обыкновенно принимаются самые энергичные. Больной немедленно удаляется от здоровых в отдельное помещение, или обратно – выселяются здоровые и прекращается всякое сношение последних с больным, Лица, остающ
на заглавную О сайте10 самыхСловариОбратная связь к началу страницы
© 2008-2014

online
magazines pdf download
download magazine pdf
download ebooks pdf
XHTML | CSS
1.8.11