Онлайн словарь
П
ПС

Психоаналитические термины и понятия-18

[loadfile: templates/common/google_ads.txt is empty]
 
казания не позволяет пациенту достичь успеха в выздоровлении и является основой потенциальной негативной терапевтической реакции. Особенно важным в ходе любого анализа является сопротивление, возникающее в области переноса, то есть сопротивление переносу. Этот вид сопротивления может принимать форму защиты, например, против осознания собственных желаний, фантазий и мыслей, возникающих в процессе переноса. Или же при осознании перенос желаний и установок может стать настолько сильным, что будет мешать прогрессу анализа. В некоторых случаях в качестве сопротивления может выступать и сам процесс переноса, когда пациент пытается немедленно удовлетворить свои нарциссические, эротические или агрессивные желания, не задаваясь при этом целью вспомнить их истоки. Таковым, в частности, является отыгрывание. В аналитической ситуации сопротивление исходит не только из личности пациента, оно может также отражать состояние аналитической диады в целом, то есть зависит от стиля работы, личности и проблем контрпереноса у аналитика. Интенсивность переноса, особенно при отыгрывании, может усиливать технические погрешности, допускаемые аналитиком (несвоевременная интерпретация переноса и т.д.). Если бессознательные конфликты пациента остаются нераскрытыми, но в то же время удается достичь частичного осознания проблем, сопротивление может сопровождаться задержкой или даже искажениями на пути к достижению положительного результата. Такая ситуация отражает бессознательно обусловленное нежелание обнаруживать неприемлемые детские желания и их дезадаптивные проявления в форме симптомов, особенностей характера и поведения. Кроме того, индивиду трудно отказаться от невротических симптомов, когда удалось добиться их облегчения или равновесия. Эти многочисленные факторы, влияющие на сопротивление, делают процесс проработки важной частью аналитической процедуры.   См. конфликт, контрперенос, негативная терапевтическая реакция, проработка, структурная теория, топографический подход. [164, 312, 542,704, 829]     СОПРОТИВЛЕНИЕ ОНО (ID-RESISTANCE)   См. проработка, сопротивление.     СОСТАВЛЯЮЩИЕ САМОСТИ (CONSTITUENTS OF THEORY SELF)   См. психология Самости.     СОСТОЯНИЯ САМОСТИ (SELF STATES)   См. психология Самости.     СПАРИВАНИЕ (PAIRING)   См. теория Биона. СРЕДНЕОЖИДАЕМАЯ СРЕДА (AVERAGE EXPECTABLE ENVIRONMENT)   Понятие, введенное Гартманном (1939) для обозначение таких условий внешнего мира, которые допускают по крайней мере среднее физическое и психическое развитие индивида. Гартманн полагал, что, с учетом беспомощности маленького ребенка и его полной зависимости от объектов, развертывание психических структур требует определенного состояния среды, соответствующего потребностям индивида. Среднеожидаемая среда предполагает “согласие” между индивидом и окружением, в отличие от аномальных, нетипичных и не­обычайно стрессогенных отношений со средой и/или отношений мать-ребенок. Для ребенка среднеожидаемая среда — это прежде всего “достаточно хорошая мать” (Winnicott, 1965). При этом “среднее” и “ожидаемое” следует рассматривать как относительные понятия. Индивидуальные переменные и переменные среды бесконечны, но чем меньше соответствие между ними, тем более выражена патология.   См. адаптация, достаточно хорошая мать, развитие, термины теории Винникотта. [408, 419, 888]     СТАДИИ ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА (STAGES OF THE LIFE CYCLE)   См. развитие.     СТИМУЛЬНЫЙ БАРЬЕР (STIMULUS BARRIER)   Введенное Фрейдом (1920) понятие, обозначающее “щит, укрывающий от стимулов” (Reizschutz) и оберегающий психический аппарат ребенка от особенно интенсивных внешних стимулов. Фрейд выдвинул постулат о том, что травматический невроз может быть обусловлен “пробоиной”, возникающей в предохранительном щите под воздействием достаточно сильного возбуждения. Позднее Фрейд предположил (1938), что этот щит представляет собой особое порождение Оно, действующее как посредник между Оно и внешним миром, то есть вы­ступающее как предшественник Я. Высказывания Фрейда по поводу предохранительного щита противоречивы. Судя по некоторым фрагментам, он выполняет экранирующую функцию, снижая исходную интенсивность стимулов, но не отражая их в целом. Неясно, рассматривал ли Фрейд щит как активное или пассивное образование. Наблюдения над младенцами показывают, что нормальный новорожденный активно ищет стимулы и способен воспринимать и различать многочисленные внешние стимулы и реагировать на них селективно и адаптивно без травматических проявлений. В настоящее время считается, что новорожденный обладает не стимульным барьером, а “врожденным и продолжающим развиваться селективным экранирующим механизмом, при определенных условиях принимающим стимулы определенного типа и интенсивности и отвергающим остальные в зависимости от их качественных и количественных характеристик”. Мозг и психический аппарат можно рассматривать как “...системы переработки информации с врожденной тенденцией осуществлять поиск и реагировать на стимулы, активирующие и обеспечивающие возможность такого функционирования”, а также обеспечивающие объектную привязанность (Esman, 1983, с. 204).   См. психический аппарат, травма, травматический невроз. [195, 300, 324, 338, 346]     СТРАХ НЕЗНАКОМЦА (STRANGER ANXIETY)   Специфические аффективные и поведенческие проявления тревоги, указывающие, согласно Шпицу, на второй сдвиг в психической организации младенца. Подобные проявления называют также тревогой восьми месяцев. Шпиц заметил, что в возрасте шести—восьми месяцев ребенок начинает по-новому реагировать на незнакомых ему людей. Если прежде младенец отвечал улыбкой на приближение любого человека, то теперь он реагирует на постороннего человека дистрессом. Эта реакция варьирует от напряженности, настороженности, уклонения от контакта глаз и стремления спрятаться до пронзительного плача, крика и отказа от контакта. Шпиц называл подобный ответ тревогой, однако в настоящее время установлено, что такая тревога представляет собой комплексное эмоциональное состояние, включающее в себя физиологические, аффективные и когнитивные компоненты, а потому переживаться в полной мере младенцем не может. Следовательно, реакция, которую наблюдал Шпиц, скорее представляет собой дистресс (Katan, 1972; Brenner, 1982). Хотя Шпиц и его современники полагали, что эта реакция на незнакомца указывает на способность различать “своих” и “чужих” (в настоящее время показано, что это новоприобретение достигается уже на третьем-четвертом месяце), она имеет далеко идущие последствия для психоаналитической теории. Она служит индикатором установления истинных объектных отношений, того, что мать стала либидинозным объектом. Она остается самым важным объектом независимо от того, насколько она удовлетворяет желания и потребности ребенка. Кроме того, эта реакция является индикатором развития способностей ребенка к суждению (Spitz, 1957) и расширения спектра аффективных реакций (Emde, Gaensbauer & Harmon, 1976). Развитие когнитивных функций, а также понимание запретов и приказаний возвещают о появлении предшественника Сверх-Я. Социальное взаимодействие становится более сложным, и можно также наблюдать появление предшественников защитных механизмов. Иными словами, Я становится более сложной организацией с рядом взаимодействующих систем.   См. константность объекта, психический аппарат, реакция улыбки. [131, 181, 484, 803, 804, 843]     СТРУКТУРА (STRUCTURE)   Сочетание устойчивых проявлений (мотивационных, защитных, контролирующих) психики человека, абстрагируемых от особенностей поведения и анализа интрапсихического содержания. Структура основывается на влиянии конституциональных данностей и факторов внешней среды, проявляющихся в разных фазах развития индивида. Структурные свойства формируются посредством идентификации в ранних отношениях, процессов научения, разрешения адаптивных конфликтов и т.д. В зависимости от степени комплексности детерминации поведения теоретики по-разному определяли структуру как способы психической организации (в противоположность функциям), как стабильные функции, как набор функций в едином целом, как упорядоченные паттерны стимулов, служащих адаптации, как организацию целей и мотивов, как соотношение элементов в противоположность элементам как таковым и как иерархию регуляторов поведения. Предлагаемые определения структуры отличаются различными уровнями комплексности и зависят от теоретических взглядов авторов на проблему поведения человека. Так, например, в модели разрядки напряжения структура рассматривается в качестве системы каналов и ограничений; в модели влечения и защиты структура отождествляется с самой защитой; в трехкомпонентной модели в виде структуры выступают мотивации, в адаптивной модели — устойчивые функции; в рамках концепции объектных отношений структура представлена как продукт процессов идентификации; в теории научения — как паттерны поведения, приобретенного в процессе научения. Структуру в широком понимании следует отличать от узкого определения структуры в рамках структурной теории, где предпринимается попытка описать состояния, возникающие после разрешения эдипова комплекса. Теоретики, занимающиеся вопросами развития, в качестве ранней точки отсчета, возвещающей о появлении устойчивого процесса интернализации, формирующего в течение всего жизненного цикла поведение индивида, ввели понятие сепарации-индивидуации.   См. структурная теория. [421, 547, 630, 709]     СТРУКТУРНАЯ ТЕОРИЯ (STRUCTURAL THEORY)   Попытка объяснить с помощью определенной модели устойчивость, организацию и взаимодействие отдельных, то есть относительно стабильных и функционирующих определенным образом, частей психического аппарата. Наиболее известной является трехкомпонентная модель, предложенная Фрейдом в 1923 году, хотя его более раннюю топографическую теорию, равно как и конструкции других аналитиков, также можно рассматривать как структурные. Трехкомпонентная теория была разработана Фрейдом из-за несоответствия и ограниченности топографической модели при объяснении некоторых клинических данных. До 1923 года интрапсихический конфликт понимался как несогласованность между сознательной частью психики, включающей в себя силы вытеснения и моральные запреты, и бессознательным, куда помещаются отраженные инстинктивные влечения. Обнаружив, что психическая защита от влечений также действует бессознательно и что бессознательное чувство вины проявляется в различных клинических состояниях (негативная терапевтическая реакция, меланхолия, невроз навязчивых состояний и определенное преступное поведение), Фрейд представил новую теорию, призванную объяснить, каким образом психика функционирует в ситуации конфликта с инстинктивными влечениями. В соответствии с этой второй структурной теорией, рассматриваемой в настоящее время как наиболее эвристическая, психику (психический аппарат) можно подразделить на три составные части (системы или структуры) с относительно устойчивой и прочной мотивационной конфигурацией. Эти части были названы Я, Оно и Сверх-Я. Необходимо отметить, что структурная теория не является попыткой материализовать или персонифицировать эти структуры, не имеющие ни материальной формы, ни определенного месторасположения. Оно состоит из психических репрезентантов обоих инстинктивных влечений, либидо и агрессию, и отображает направленные на поиск удовольствия мотивы психической жизни индивида. Структура Я, развивающаяся, как полагал Фрейд, из системы Оно, является более интегрированной и организованной. Я регулирует проявление влечений, противостоит им и является посредником между ними и требованиями внешнего мира. На основе Я развиваются компромиссные образования в виде симптомов, фантазий, сновидений, действий и черт характера. Функции Я могут использоваться для облегчения процессов удовлетворения желаний и нужд Оно. Если желания становятся неприемлемыми для Сверх-Я либо слишком опасным для Я, функции Я могут принимать форму механизмов защиты. Одной из таких функций, инициирующих формирование защиты, является сигнальная тревога (Freud, 1926). Фрейд полагал, что с разрешением эдипова комплекса в качестве части Я формируется третья составная психического аппарата, которую он назвал Сверх-Я, представляющее собой интернализацию родительских установок и ценностей в виде совести, призванной контролировать сексуальные и агрессивные влечения эдиповой фазы. Хотя в системе Сверх-Я присутствуют элементы доэдиповой и послеэдиповой фаз, основной вклад в нее вносит эдипов период. Таким образом, структурная теория описывает состояния психики после разрешения эдипова комплекса. Некоторые теоретики полагают, что структурную теорию следует приравнять к структурам трехкомпонентной модели. По их мнению, ранние особенности развития психики трансформируются под влиянием переживаний эдиповой фазы и поэтому в зрелом возрасте не проявляются. Исходя из этого, становится понятным, что анализ прежде всего должен касаться психопатологических нарушений, концентрирующихся вокруг эдиповой фазы. Однако существует и противоположная точка зрения, согласно которой главной задачей анализа является раскрытие механизмов, регулирующих взаимодействия и напряженность, возникающие при устойчивых предневротических симптоматических и поведенческих проявлениях ранних детских переживаний, а также задержек, искажений и примитивных остатков, пробивающихся сквозь сложные характерологические образования. Широкий круг психоаналитиков проявил большой клинический интерес к нарциссическим состояниям и феноменам, связанным с процессами сепарации-индивидуации, что привело к разработке иных моделей психики, учитывающих подобный аналитический опыт. Однако для большинства современных аналитиков трехкомпонентная модель остается наиболее приемлемой парадигмой для формулировки и применения психоаналитической теории, поскольку она хорошо объясняет интрапсихические конфликты и пригодна для расширения и ассимиляции новых наблюдений и перспектив.   См. инстинктивные влечения, конфликт, метапсихология, Оно, психический аппарат, Сверх-Я, топографический подход. [38, 45, 73, 114, 303, 312, 347, 738, 763]     СТРУКТУРНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ (STRUCTURAL CHANGE)   Понятие, отражающее основную цель психоанализа. Главным достижением как для пациента, так и для его окружения, является изменение в симптоматике. Однако определенные изменения в симптоматике могут возникнуть и в результате сопротивления лечению (защитное бегство в здоровье, чтобы избежать исследования болезненных конфликтов), вследствие изменения жизненной ситуации (новый объект любви либо успехи, повышающие самооценку пациента), переноса (желания угодить терапевту). Подобные влияния и связанные с ними изменения отражают специфические аспекты состояния пациента — формирование компромиссного образования, смещение симптоматики и, возможно, временные структурные изменения. Истинные структурные изменения представляют собой модификации внутри каждого из основных компонентов психического аппарата — модификации, редуцирующие конфликты между этими компонентами. Хотя основным фокусом анализа является Я, служащее посредником между силами всех систем психики, а также воздействий внешнего мира), ощутимые перемены можно обнаружить в сферах Оно и Сверх-Я. Что касается сферы Оно, то здесь основным предметом воздействия является ослабление фиксаций, устранение регрессий, уменьшение интенсивности навязчивого повторения. В сфере Сверх-Я необходимо прежде всего пытаться снизить “суровость”, жесткость и “карательные” качества этой части психического аппарата, а также привести идеалы в соответствие с реальностью и сгладить прочие несоответствия между личностью и внешним миром. В области Я целью анализа является достижение максимально возможной самостоятельности функций (восприятия, памяти и регуляции деятельности), поврежденных конфликтом. Кроме того, необходимо устранить мозаичность механизмов защиты и прочих защитных процессов, чтобы человек мог осознавать, контролировать и разряжать сексуальные и агрессивные влечения, не испытывая тревоги, чувства вины и неадекватного торможения. Достижение перечисленных целей в значительной мере облегчает синтез, или интеграцию, разнородных влечений, тенденций и функций. В процессе анализа редуцируется интенсивность конфликта между различными функциями Оно, Я и Сверх-Я, вследствие чего взаимодействие этих систем становится более гармоничным. Следовательно, основная задача анализа состоит в том, чтобы сделать эти изменения стабильными и стойкими. Эта цель аналитической процедуры соответствует конечным целям психоаналитического лечения. Последние включают в себя устранение симптомов и торможений, изменения в структуре характера, улучшение способности пациента устанавливать и поддерживать объектные отношения, продуктивно и творчески действовать. Важными задачами являются также повышение уровня самопознания и саморазвития, включая осознание того факта, что полное совершенство является иллюзорным и недостижимым. Хотя некоторые другие формы терапии направлены на достижение тех же целей, от анализа они отличаются прежде всего своими промежуточными задачами: в отличие от психоанализа в других формах терапии меньший акцент делается на структурных изменениях и основное внимание уделяется непосредственному изменению симптомов и поведению. В психоанализе главной целью является структурное изменение, создающее предпосылку для достижения остальных результатов.   См. конфликт, психический аппарат, структурная теория, терапевтическая цель. [81, 131, 861]     СТРУКТУРНЫЙ ПОДХОД (STRUCTURAL VIEWPOINT)   См. метапсихология. СУБЛИМАЦИЯ (SUBLIMATION)   Психический процесс, определяемый Фрейдом двояким образом. Впервые обоснованная теоретически в 1905 году, сублимация рассматривалась как отвлечение инстинктивных влечений от своих первоначальных целей и объектов в сторону социально более значимых. Тем самым предполагалось наличие в структуре психики постоянно действующего вытеснения. Изначально Фрейд полагал, что все поведение проистекает из либидинозных влечений и усиливается ими, при этом цель либидинозного влечения нередко противоречит требованиям, предъявляемым индивиду культурой и социумом. Подобные гипотетические построения представляют собой попытку обосновать существование социально значимых, внешне несексуальных и неконфликтных видов деятельности — художественного творчества, труда, познания и т.п. В основу первого определения сублимации положены следующие два момента: 1) аналогия с химическим процессом и 2) поэтическая метафора гордости, величия, возвышенности, противоположных низменному или ничтожному. Таким образом, социально ценное поведение отражает “очищенный” и более “сублимированный” вариант изначально “низменного” влечения. Фрейд изначально рассматривал сублимацию как превращение инстинктивного влечения, позднее — как функцию Я, как особую форму защиты. В своей первой формулировке это понятие вызвало огромную критику (Bernfeld, 1931; Glover, 1931; Jones, 1941; Kubie, 1962). Определение основывалось на ценностном суждении о социальной желательности данного поведения, сомнительном подходе к дефиниции психического процесса. Даже если синтонность Я заменить социально ценными целями (как предлагал Бернфельд), исправленное определение по-прежнему не позволяет провести различие между сублимацией и функцией Я, которая стала “сексуализированной” и используется как защита характера. Такое определение не учитывает также степень вторичной автономии (термин Гартманна), которую приобретает поведение из своего первоначального, предположительно инстинктивного источника. Наконец, это определение оставляет в стороне сублимацию агрессивных влечений. Второе определение Фрейда оказалось более абстрактным, включающим в себя теоретически подразумеваемую (но клинически не наблюдаемую) десексуализацию психической энергии. В этой формулировке сублимация становится путем формирования черт характера, а еще позже — необходимым концептуальным инструментом для осмысления того, что Фрейд считал крайне важными преобразованиями либидо в процессе развития. В этом смысле сублимация рассматривалась Фрейдом как центральный механизм десексуализации либидо или как энергетический базис идентификации. Таким образом, вторая попытка определения сублимации, столь явно отличающаяся от первой, отражает приверженность Фрейда идее о принципиальной важности понятия “психическая энергия” в теоретических представлениях, выраженных в его метапсихологии. Гартманн также попытался переформулировать понятие сублимации в чисто энергетических терминах. С его точки зрения, сублимация “относится к психическим процессам, изменяющим способы проявления энергии — от инстинктивного по направлению к неинстинктивным” (Hartmann, 1955, с. 223). Таким образом, сублимация приравнивается либо к нейтрализации либидинозной или агрессивной энергии, либо к неинстинктивной, врожденной нейтральной энергии, которой располагает Я. Следует отметить, однако, что концепция трансформации психической энергии, подвергаемая особо активной критике, в значительной степени утрачивает свою доказательную силу в свете эмпирически подтвержденных данных о взаимодействии таких компонентов, как дериваты влечений, идеационное содержание, защиты, аспекты совести (Сверх-Я) и оценка реальности. Постулируя врожденную первичную самостоятельность психического аппарата, Гартманн имплицитно признает, что нет надобности предполагать, что все поведение первоначально имело сексуальные или агрессивные цели. Следовательно, не обязательно привлекать идею о некой трансформации, такой, как сублимация, для объяснения всех проявлений несексуального и неагрессивного поведения. Так, например, нет надобности предполагать, что использование зрительного восприятия для получения полезной информации должно привести к сублимации вуайеризма или скопофилического инстинктивного влечения. С клинической точки зрения, соответствующие феномены представляют собой формы поведения, которые имели когда-то сексуальные или агрессивные цели, но затем изменились, в результате чего их цели не являются ни эксплицитно сексуальными, ни эксплицитно агрессивными, но являются социально приемлемыми (если не полезными), удовлетворительными на сознательном уровне, а также скорее адаптивными и гибкими, нежели компульсивными. Термин сублимация вне связи с понятиями энергии и влечений может использоваться для описания подобных изменений в поведении, оставляя открытой возможность иного объяснения их механизмов, таких, как научение, созревание и взаимопроникновение мотивационных систем.   См. инстинктивные влечения, интернализация, метапсихология, психическая энергия, Сверх-Я, функциональное изменение, характер, Я. [80, 118, 256, 257, 303, 307, 388, 418, 464, 532]     ТАНАТОС (THANATOS)   См. инстинктивные влечения.     ТЕЛЕСНОЕ Я (BODY EGO)   Образ тела (body image) Схема тела (body schema) Вначале построения своей теории Фрейд, рассматривая ранние стадии развития Я, относил его проявления во многом к телесной сфере. Такой взгляд удерживался вплоть до создания структурной теории (1923). В этот период термин Я употреблялся Фрейдом неоднозначно и соотносился то с понятием индивида, то с психической организацией или структурой, то с образованиями, обозначаемыми в настоящее время термином Самость (Hartmann, 1964). В современном понимании Я представляет собой одну из структур психического аппарата, характеризующуюся различными функциями и состоящую из важных подструктур, среди которых наиболее существенными являются репрезентации Самости и объектов. На ранних стадиях развития Я первые элементы репрезентации Самости откладываются в Я, а эти первые образы-впечатления о себе, как противоположные не-Я, обязательно основываются на телесных ощущениях. Именно эти первичные телесные представления, возникающие на ранних стадиях формирования образа Самости, и имел в виду Фрейд, когда говорил о телесном Я. Основное внимание ребенка сфокусировано на кормлении, поиске удовольствия и избегании неудовольствия (голода). Таким образом, рот (благодаря своей функции сосания) становится самым ранним ядром возникающей репрезентации Самости, к которому вскоре добавляются руки (прикосновение, хватание) и глаза (зрение) (Hoffer, 1949). Со временем, по мере развития ребенка и Я, формируется схема или паттерн образа тела. Пополняясь ощущениями, поступающими из области рта, рук, глаз, головы, а также под влиянием развивающегося либидо, образ тела становится все более четким. Локомоция и вертикальное положение тела добавляют новые структуры и функции, и постепенно рот и голова теряют свое физиологическое и психологическое значение. Наконец, в эдиповой фазе и позднее в пубертате наиболее катектированной становится область половых органов, которая теперь оказывает основное влияние на формирование образа тела. Таким образом, схема тела меняется соответственно процессам созревания и развития. Термины телесное Я, образ Я и схема Я искусственно отделены от общей репрезентации Самости — в узком аспекте речь здесь идет о психической репрезентации тела и его функций. В аспекте развития тело является местом, где начинается репрезентация Самости. Но постепенно это развивается в репрезентацию всей психофизиологической Самости с прошлым, настоящим, влечениями, Я и его функциями и, наконец, силами Сверх-Я (Jacobson, 1964).   См. репрезентация, Самость, Я. [420, 431, 451] ТЕНЬ (SHADOW)   См. термины аналитической психологии.     ТЕОРИЯ БИОНА (BIONS THEORY)   Уилфред P. Бион родился в 1897 году в Маттре (Индия) в семье британского служащего, потомка гугенотов. С восьми лет обучался в Англии. Обучаться психоанализу начал в 1930 году у Джона Рикмана, затем учился под руководством Мелани Кляйн. С 1962-го по 1965-й год являлся президентом Британского психоаналитического общества. В 1966 году переехал в Лос-Анджелес, где работал вплоть до смерти в 1981 году. Основные психоаналитические труды Биона посвящены психологии групп и проблеме психотического мышления. Бионом описаны два типа поведения, наблюдающиеся в каждой группе. Они обозначены как модальность рабочей группы и стиль базисных допущений. Рабочая группа определяет свои задачи, разрабатывает цели и способствует кооперации членов группы. В своей теории Бион прежде всего исследует вопрос, почему так часто в группах не вырабатывается рабочий модус поведения. Им выделены также три вида базисных допущений — зависимость, борьба/бегство и спаривание, представляющих собой различные стили поведения внутри группы, ориентированного не вовне — на реальность, а вовнутрь — на фантазию. Эти допущения нередко препятствуют решению групповых задач, но их энергию можно все же использовать для выполнения этих задач. Базисные допущения представляют собой отвергаемую часть индивида; они, следовательно, анонимны, действуют безжалостно и поэтому вызывают страх (Rioch, 1970). Применив аналитические концепции Мелани Кляйн к группам, Бион сравнивал их ситуацию с регрессией к более раним стадиям психического функционирования, на которых реактивируются психозоподобные тревоги и примитивные защиты от них, а именно проективная идентификация и расщепление (Ganzarain, 1980, 1988). Групповая регрессия препятствует символизации и вербальной коммуникации в группе. Чем более выражена тенденция к функционированию группы на уровне базисных допущений, “тем меньше возможностей для использования вербальной коммуникации из-за преобладания невербального взаимодействия... группы, по мнению Фрейда, будут приближаться к невротическим паттернам поведения, тогда как, на мой взгляд, они будут приближаться к паттернам психотического поведения” (Bion, 1961, c. 181). Одна из промежуточных целей психоаналитической групповой психотерапии, согласно Биону, состоит в необходимости раскрытия психотических проявлений, поскольку “...основной целью является проработка примитивных групповых защит (или базисных допущений) от психотических тревог, присущих всем членам группы, реактивированных в регрессивных взаимоотношениях переноса в группе. Однако, как достичь этой цели, он не показал” (Ganzarain, 1988). Бион также использовал идеи Кляйн для объяснения особенностей психотического мышления, в частности, понятие проективной идентификации и расщепления, которые он рассматривал как характерные защиты “шизо-паранойяльной позиции”. Неприязнь к реальности, считал он, способна обратить инстинктивную агрессию вовнутрь, расстраивая тем самым функции восприятия, в результате чего объективная, внешняя реальность не может восприниматься адекватным образом. Подобные нарушения влияют также на понимание индивидом эмоциональной, субъективной, интрапсихической реальности. В результате функции органов чувств и самосознание, будучи спроецированными и расщепленными на множество отдельных фрагментов, становятся дезорганизованными. В дальнейшем приступы враждебности нарушают интегративные способности, делая практически невозможным развитие или трансформацию мышления и тем самым ограничивая психотических индивидов в основном рудиментарными, неинтегрированными и фрагментарными мыслями. Бион изучал также взаимодействие между аналитиком и пациентом, показывая, как аналитик выступает в роли “принимающего”, который интуитивно понимает и трансформирует сообщения пациента, включая вышеупомянутые спроецированные бессознательные тревоги. То, как действует аналитик, детально показано в книге Биона “Внимание и интерпретация”.   Альфа-функция (Alpha function) Процесс восприятия психикой и дальнейшей трансформации “сырого” материала эмоциональных переживаний (бета-элементов) в чувствах, мышлении, сновидении и т.д. Альфа-функция включает в себя многое из того, что принято называть первичным процессом, но также содержит некоторые элементы вторичного процесса, в частности, основанные на реальных переживаниях.   Альфа-элемент (Alpha Element) Психический материал, доступный для дальнейшей психической трансформации, подобно тому, как промежуточные ингредиенты психического метаболизма оказываются пригодными для психического функционирования — в сновидениях, памяти, эмоциях и т.д. Альфа-элементы включают посредством альфа-функции воспринимаемые структурами Я проявления сенсорного и эмоционального опыта (то есть бета-элементы).   Бета-элемент (Beta Element) Сенсорная часть эмоциональных событий, проявляющаяся либо до осуществления процессов восприятия и трансформации переживаний (посредством альфа-функции), либо в качестве ингредиентов предопыта, которые стремятся пробиться в психику, но не имеют доступа к альфа-функциям и поэтому не могут трансформироваться в психические элементы. Бета-элементы пригодны только для неосуществленной проективной идентификации. Задумчивость (Reverie) Установка, которую мать, выступая в качестве пригодного “контейнера”, принимает по отношению к проекциям ребенка, которые, не будучи абсорбированными материнским “контейнером”, становятся причиной “безотчетного страха”. Состояние задумчивости близко понятию “первичной материнской озабоченности” Винникотта. Контейнер/содержимое (Container/Contained) Обозначение основы любых отношений между двумя и более людьми, будь то ребенок и мать, мужчина и женщина, индивид и общество. В большинстве моделей ребенок проецирует часть своей психики, особенно неконтролируемые эмоции. Эти проекции абсорбируются матерью, “переводятся” на понятный язык, а затем, наполненные смыслом, возвращаются по назначению. В результате полный цикл представляет собой трансформацию детской проективной идентификации в осмысленное содержание. Эта концепция близка понятиям поддерживающей среды Винникотта и объектов Самости Кохута.   Понятие/предпонятие (conception/preconception) Соотношение между антиципацией переживания (например, груди) и его реализацией, в случае которой понятие возникает в результате трансформации предпонятия. Предпонятия могут быть либо унаследованными (врожденными в смысле платоновской “идеи”), либо приобретенными на основе предыдущего опыта.   [88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 344, 345, 390, 725]     ТЕОРИЯ ВИННИКОТТА (WINNICOTTS THEORY)   Дональд Вудс Винникотт родился в 1896 году в Плимуте (Англия) — оплоте религиозного нонконформизма. Его отец посвятил себя гражданской деятельности, ценности которой были восприняты и продолжены сыном. Живой интерес к трудам Ч. Дарвина и знакомство с ними убедили Винникотта в необходимости серьезного биологического образования. Сначала он поступил на биологический факультет Кембриджа, а затем продолжил обучение в области общей медицины и педиатрии. Сорок лет практической работы в детской клинике предоставили ему великолепную возможность наблюдать за поведением матерей и их детей. Свой первый анализ Винникотт проходил в течение десяти лет у Джеймса Стрейчи, за этим последовал еще один краткий анализ у Джоан Ривьеры. В 30-е годы Винникотт работал под руководством Мелани Кляйн, которую впоследствии считал своим учителем и наиболее продуктивным после Фрейда психоаналитиком. В годы Второй мировой войны, в период кризиса Британского психоаналитического общества и его раскола на последователей Кляйн и Анны Фрейд, Винникотт попытался создать независимую группу. Споры и дискуссии укрепили его воззрения на значимость факторов окружения в развитии ребенка, что в определенной степени противоречило взглядам Кляйн. Наряду с педиатрической работой и детским анализом Винникотт занимался лечением психических расстройств у взрослых пациентов. Эта работа заключалась в достижении того, что он называл “фазой управления” пациентом, который “регрессировал к зависимости” (значение термина регрессия Винникотт понимал иначе, чем Фрейд). Такие пациенты нуждаются скорее в устойчивой эмоциональной поддержке или заботе, нежели в предваряющей анализ интерпретационной работе (хотя в редких случаях он действительно держал пациента за руку). В процессе практической деятельности Винникотт пришел к выводу, что поведение терапевта имеет не меньшее значение, чем его умение хорошо интерпретировать конфликты. Отсюда и его убежденность в важной роли матери в раннем развитии ребенка. Многочисленные собственные исследования и наблюдения позволили Винникотту построить логичную и цельную теорию раннего детского развития, начинающегося с состояния беспокойства матери о ребенке (первичной материнской озабоченности). В работах Винникотта фигуре отца уделяется значительно меньше внимания — он писал прежде всего о пациентах, проблемы которых проистекали из ранних взаимоотношений с матерью. Настоящего признания Винникотт добился благодаря разработанной им концепции переходного объекта. Он считал, что потребность ребенка иметь любимый предмет (игрушку), за которым нужно ухаживать, является моментом, в котором чувство всемогущества пересекается с влияниями внешней среды. Пытаясь создать идеальный объект, ребенок неизбежно сталкивается с реальными объектами, существующими в конкретной среде. При этом точка пересечения внешнего и внутреннего становится отправным пунктом как для образования чувства безопасности и комфорта, так и для выявления парадоксальности окружающего мира. Очевидно, что ребенок не в состоянии ответить на вопрос, является ли необходимый и незаменимый для него объект реальностью или плодом его воображения (этот же парадокс сохраняется и в творческой жизни, включающей в себя игру и культурный опыт всего человечества). Винникотт полагал, что, хотя люди должны прогрессировать в направлении принятия индифферентности вселенной, мира “не-Я”, им требуются также минуты покоя, когда напряжение, связанное с дифференциацией внутренней и внешней реальности, не нужно поддерживать. Работая во время Второй мировой войны с делинквентными детьми, Винникотт ввел еще одно понятие — антисоциальная тенденция. Он рассматривал первые антисоциальные действия как проявление чувства ребенка, что его обманули в том, что по праву принадлежало ему, то есть прочная пара родителей. Винникотт сумел проследить источники этой тенденции у детей, чье нормальное воспитание в раннем возрасте было прервано на втором или третьем году жизни. Идеи Винникотта об “истинной” и “ложной” Самости основывались на его наблюдениях за последствиями ранней депривации. Истинная Самость развивается в атмосфере доброжелательности и приятия ребенка достаточно хорошей матерью, способной понимать значение спонтанных жестов ребенка. Нарушение этого процесса приводит к отказу ребенка от аутентичности и спонтанности. Он отвечает на враждебный мир ложной Самостью, которая превращается в действительную. Многочисленные градации подобных личностных расстройств можно наблюдать в клинической работе. Идеи Винникотта, представленные в его последней работе “Использование объекта”, получили признание лишь постепенно. Он всю жизнь занимался изучением природы реальности, и в этой работе он выдвигает положение, что агрессивное влечение, свойство любых отношений, есть постоянно формирующая реальность. Выживая в этой постоянной деструкции, объект становится “используемым”. Это слово не относится к частичному объекту. Диапазон и релевантность теоретических разработок Винникотта лучше всего отражает его сборник “Терапевтические консультации в детской психиатрии”. В кратком взаимодействии с детьми, часто с использованием игры в каракули, в которой он и ребенок поочередно дополняли произвольную картинку, Винникотт показывает, как можно распознать смысл передаваемых сообщений, и на этой основе разработал способы интервенции, способные облегчить возобновление развития. Книга “Пигля” (1977), посвященная описанию случая маленькой девочки, показывает, как он может эффективно работать в условиях сокращенного варианта анализа, проведенного “по требованию”. Сочинения Винникотта рассчитаны на разные аудитории. Многие его книги по-прежнему популярны и среди читателей-непрофессионалов. Он не дает советов родителям, но побуждает их выбирать курс действий, основанный на понимании. Влияние Винникотта до самой его смерти постоянно росло. На протяжении долгой своей карьеры он оставался представителем психоанализа как строгого предприятия, основным инструментом которого являлась интерпретация в контексте молчаливого и тщательного наблюдения.   Достаточно хорошая мать (good enough mother) Термин, обозначающий мать, обеспечивающую зависимому от нее ребенку внешнюю заботу и оптимальные условия комфорта. Такая мать отвечает на симбиотические потребности ребенка, помогая тем самым сформировать его “жестовую” телесную Самость и ласково и активно создавая основы для любви к объекту. Такая мать, ограничивая свои потребности и жертвуя собственным временем, действует в нужный момент, то есть когда ребенок фрустрирован, агрессивен и т.п., с максимальной эмпатией и ответственностью. Тем самым ребенок получает относительную свободу для выражения своей потребности во всемогуществе, а также удовлетворительный человеческий контекст для субъективного смысла своего существования, самовыражения и креативности. Винникотт подчеркивал, что “достаточно хорошей” мать становится отнюдь не благодаря штудированию пособий по материнству, а за счет собственного, естественного понимания роли матери. По мере взросления ребенка адаптационные способности матери по отношению к нему постепенно снижаются, и на ее накапливающихся ошибках младенец учится “видеть”, что он вовсе не столь всемогущ. Как только ребенок теряет чувство всемогущества, он приобретает чувство риска и дифференцирует агрессивное использование объектного мира.   Забота (Holding) Термин, обозначающий обеспечение матерью потребностей зависимого от нее ребенка, а также организацию и регуляцию влияний, оказываемых на него со стороны внешнего мира. Забота отражает естественные способности, умение опекать и сохранять в постоянстве качества достаточно хорошей матери. Благодаря заботе младенец испытывает чувство всемогущества, рассматриваемое Винникоттом в качестве одного из важнейших признаков здорового развития. Оно обеспечивает ощущение достаточной безопасности и без соответствующей заботы не формируется. Заботу или средовую мать следует отличать от объектной матери, которая, согласно Винникотту, создает условия для достижения частичного, направленного на отдельные объекты удовлетворения Оно при условии, что объектные отношения и организация Я ребенка достигли определенного уровня развития. Заботливая среда должна подготовить ребенка к более поздним стадиям развития и к более дифференцированным переживаниям, которые они обязательно предполагают. Понятие заботливой среды использовалось Винникоттом, Моделлом и др. для концептуализации неспецифического поддерживающего постоянства, обеспечиваемого аналитиком и аналитической ситуацией. Регулярность визитов и их регламентация, ритуалы прихода и ухода, эмпатия, ровный голос и само постоянство объектов, помещений и их интерьеров вносят свой вклад в метафорическую заботу, которая способна помочь сдержать дезинтеграцию, возникающую в процессе терапии.   См. достаточно хорошая мать. Игра (playing) Винникотт относил себя к тем исследователям, которые придерживаются взглядов на игру как на разновидность творческого процесса (Шиллер, Гроос, Ранк, Хейзинга, Калло, Брунер). Свободная игра с использованием игрушек и игровых предметов, дериватов переходных объектов или феноменов, создаваемых в метафорическом воображаемом пространстве (подобно дет­ским забавам без жестко устанавливаемых правил) расширяет возможности диалога между матерью и ребенком. Таким образом, термин игра используется Винникоттом в прогрессивном, креативном значении. Если истинная Самость (унаследованная диспозиция ребенка) развивается благодаря спонтанным жестам, то игра становится средством выражения этой истинной Са­мости. Игра является “работой” ребенка, и для некоторых она становится формой психотерапевтического сотрудничества. В оптимальных условиях игра представляет собой активность Я, минимально катектированную либидинозной или агрессивной энергией. Игра происходит не только в потенциальном пространстве между ребенком и матерью, но и между пациентом и терапевтом. Если психотерапия осуществляется в точке пересечения двух игровых полей, то есть пациента и терапевта, то тогда свободные ассоциации и аналитическая интерпретация составляют игровую канву двух субъективных миров — канву, облегчающую проявление истинной Самости пациента. Неслучайно между и
на заглавную О сайте10 самыхСловариОбратная связь к началу страницы
© 2008-2014

online
magazines pdf download
download magazine pdf
download ebooks pdf
XHTML | CSS
1.8.11