Онлайн словарь
C D M N T
«
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
С С. СА СБ СВ СЕ СИ СК СЛ СМ СН СО СП СР СТ СУ СЧ СЫ

Сказка о мужике Иване и о старом Змее Горыныче (Амфитеатров)

[loadfile: templates/common/google_ads.txt is empty]
 
Отексте
АВТОР1 = Александр Валентинович Амфитеатров
НАЗВАНИЕ = Сказка о мужике Иване и о старом Змее Горыныче
ПОДЗАГОЛОВОК =
ИЗЦИКЛА =
ДАТАСОЗДАНИЯ =
ДАТАПУБЛИКАЦИИ =
ЯЗЫКОРИГИНАЛА =
НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА =
ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА =
ПЕРЕВОДЧИК =
ИСТОЧНИК = Китайский вопрос
3
АмфитеатровВошла в Легенды публициста
101
ДРУГОЕ =
ВИКИПЕДИЯ =
«Полунощники (Лесков)
Полунощники». До первой мировой войны у чешских пастухов была в ходу присказка: «lang
de
Hast du gevidel jak ty ovecky uber die kopecky gelaufen sind».
Плюнул Иван и прочь пошёл:
— Ну, вас, — говорит, — к ляду! От вас лучше подальше: того гляди, oncolor
#FFFFCC
смертоубийствоВ «Легендах публициста»: уголовщина выйдет, — в свидетели попадёшь!
oncolor
#FFFFCC
А помещики все — вслед ему хором:
— Ах, скажите, какая невинность. Небось, когда сам безобразишь, это — ничего, а, если другие — не дураки и тоже пользоваться Змеем хотят, так ты сейчас и об уголовщине?
Сконфузился Иван и, сделав вид, будто не слышит, затворился в своей избе, ибо этого, — чтобы ему о безоразиях напоминали, — он, чувствительную совесть имея, отродясь терпеть не мог.
Долго ли, коротко ли, слышит Иван рёв некакий, ровно бы разгуделось окиян-море. Глядь-поглядь, бегут к нему все господа-помещики: лица ни на ком нет, души от страха из пяток выглядывают.
— Представь, — кричат, — дружище Иван! Змей твой проклятый взбесился.
Глянул Иван через забор — так и ахнул: ужасти, что такое! Ревёт Змей не своими голосами, мечется, инда пыль столбом до неба летит, под каждую лапу по человеку зажал, а в пасти аббата Жоржа Дорси держит, да со щеки на щеку его жуёт-перекидывает. Спина ощетинилась, горбом встала, — дорожки, по которой Ивановы бабы на портомойню ходили, и в помине нет. Хвостище у Змея так вертуном и ходит. Чего не коснётся — в муку! Деревья с корнем рвёт, брёвна за облака швыряет.
Только свистнул Иван:
— Однако, — говорит, ловко! С чего бы это он?
— Не знаем, — отвечают господа, — истинно не знаем. Должно быть, закормил ты его; с хорошего корму бесится, с жиру, от большой сытости.
Удивился Иван. Знал он, что Змей постник и, кроме рису, в рот ничего не берёт. Но Гильоме, как был совестливее других, отозвал Ивана в сторону и признался:
— Увлеклись мы очень. Джон Джемсович ему опиум дать забыл, тут его с моря-окияна ветерком пообдуло, — он и заворочался. Почуял, что мы его инде расцарапали, да как засвищет, застонет, завопит. . . Мы было его унимать. Малайка Фукушима, — знаешь, Джон-Буллев казачок, что себя под барчонка строит, oncolor
#FFFFCC
бедовый парень! — здорово ему по зубам прошёлся. Инда Змей даже притих было. . . А потом собрался с духом и пошёл крушить. . .
Покачал Иван головою:
— Ах вы, черти-черти!
А господа надседаются, криком кричат:
— Беспременно Змея теперь убить надо. Взбесился Змей: всех нас, по необразованию своему, слопает. Убить — и шкуру промеж себя поделить.
— Нет, — сказал Иван, — это вы, господа-помещики, неладно затеяли. Не резон Змея убивать. Первое дело: не он виноват, что взбесился, — вы его взбесили. Второе дело: какое вы имеете право на его шкуру? А третье и главное — кто же его, махину этакую, убивать-то пойдёт?
— Как кто? — хором закричали господа-помещики, — конечно, ты, Иван! Кому же ещё? Это твоя святая обязанность!
Иван даже рот разинул: так его ошеломило.
— Я? — говорит.
— Непременно ты. Мы, пожалуй, все тебе поможем, — только сзади, издали; а тебе, как младшему питомцу цивилизации, надлежит впереди всех, во имя её, на Змея идти и на рогатину его принять.
— Нет, уж увольте, — отвечал Иван, — больно не в охоту мне драться со Змеем! И в праве-то он своём прав, и здоров он непомерно — ведь, возясь с ним, идолом, живот надорвёшь. oncolor
#FFFFCC
А, главное, приятели мы извечные. — Сами посудите: могу ли я на соседа с рогатиной идти?
— Э, что там «приятели»! — шумят господа, — все мы друзья-товарищи до первой ссоры.
— Ну, это по-вашему, по-господскому, а у нас, в мужицком нашем разуме, совсем другие понятия. Не пойду. Сами раздразнили Змея, сами и унимайте.
— Да ведь 'твой' Змей-то, — кричат господа, — 'твой', или нет? oncolor
#FFFFCC
Ведь под 'твоею' опекою он жизнь-то свою влачил! Ведь 'ты' его благополучие прозевал и взбеситься его допустил! Ведь за всё, что он набедокурит, 'тебе' oncolor
#FFFFCC
у мирового отвечать придётся. 'Твой' Змей, 'тебе' его и убивать.
Озлился Иван.
— Что вы мне тычете «твой» да «твой»? Откуда он моим стал? Ничей Змей — свой да Божий. А что приятели мы, это верно.
На это ему говорят с язвительностью:
— Ха-ха-ха! То-то сосед-приятель твой, — от большой дружбы, должно быть, весь твой забор по доске расшвырял.
Бросился Иван к забору: точно, исщепил его Змей хвостищем, по пескам мечучись. Взяла Ивана досада: долго и прочно он тот забор городил! — и принялся он Змея ругать:
— Что же ты, Горыныч, в самом деле, озорничаешь? То дорожку мою испортил, теперь забор разнёс. За что? Если и обидел тебя кто, я тому не причинен; я твоей чешуи не брал. . . oncolor
#FFFFCC
только метёлкою обмахивал. . .
А Змей ревёт:
— Ой, батюшки! ой, матушки! смертушка моя приходит! Где уж мне разбирать, oncolor
#FFFFCC
кто брал кто не бралВ «Легендах публициста»: кто драл, кто не драл. . . От боли свету не вижу. Все вы — черти! Все oncolor
#FFFFCC
вы — дьяволы! Кто ни попадётся под лапу, так и раздавлю. Ой, батюшки! Ой, матушки!
И бух, бух хвостищем по гумну мужикову: только его и видели!
— Видишь, — говорят одни господа-помещики, — как Змей жестоко взбесился: и знать тебя не хочет. Напротив, тебе достаётся пуще нас всех.
— Ещё бы! — говорят другие, — земли у Змея хотя и много, но аккурат, чтобы на брюхе спокойно лежать. А что он ни метнётся, всё придёт ударом по соседской земле: потому — у себя дома податься ему некуда, толст очень.
И хором все кричат:
— Бери рогатину, Иван, — беспременно тебе Змея пришибить надо! Не то он тебя в разор разорит.
Долго упирался Иван, но, как прибежала к нему его баба да завыла на голос, что Горыныч, подавшись туловом, смял у них озимь и цельное стадо с ихнего выгона как метлою счистил, — разгорелось в нём хозяйское сердце. Взял с телеги железные вилы-тройчатки и пошёл на Змея. А тот, знай, катается, как умалишённый, по лугам-полям, да причитает:
— Ой, батюшки, ой, матушки! Где ж это лиходеи-то мои попрятались? Так бы я вот всех их зубом и переел.
Стал супротив него мужик Иван, поклон отдал, вилы с плеча снял и заговорил истово:
— Ну, сосед Горыныч, хоть и не твоя вина, что ты взбесился oncolor
#FFFFCC
и сослепу на меня полез, а с бешеным в соседях мне, мужику, не житьё. oncolor
#FFFFCC
Больно не хотелось мне на тебя руки поднимать, да, видно, талан твой таков. oncolor
#FFFFCC
Крепко мы с тобою дружили, крепко иВ «Легендах публициста»: Было время, мы с тобою дружили, а ноне — выходит — драться станем. . . ну-ка, выходи-ка — кто кого?
= Примечания =
Примечания
на заглавную О сайте10 самыхСловариОбратная связь к началу страницы
© 2008-2014

online
magazines pdf download
download magazine pdf
download ebooks pdf
XHTML | CSS
1.8.11